ЗАБОКА

Так местные жители называют лес у речки. Лес - заросший ежевикой и кустами - узкой полосой тянется вдоль Алея. Кое где эта полоска вообще исчезает - и речка течёт по степи. Расширяют забоку зигзаги русла и канавы. Канавы заполняются водой в половодье и почти все высыхают к осени. В черте города Рубцовска шесть мостов. Резиновая лодка на речке воспринимается плохо. Сидящие по берегу рыбаки с удочками смотрят на неё молча и враждебно. Один из них нарушает молчание и орёт на всю речку горестным тоном: эх была бы у меня лодка - я знаю место где водятся воот такие караси. Сидящий под деревом на полянке сильно пьяный мужик средних лет рычит что-то угрожающее.Его жена - тоже пьяная - рычит на мужа призывая его вести себя прилично. Группка молодёжи - человек пять обсуждают между собой: не отобрать ли и не продать ли эту лодку чтобы добыть денег. Дети на берегу кидают камни пытаясь попасть в лодку.А те которые на мосту - плюют с высоты. Такое уж племя поселилось на берегах этой речки.
Но - всё же позитивный взгляд на забоку.Светловский мост.


Начало марта 2020г.





Красный паслён.





Лилия редко встречается - видел лишь один раз.


Гнездо ос.





Начало мая - цветёт рябчик шахматный


Цветёт баярка.


Второе октября


Весной и осенью случаются пожары в забоке.


Начало ноября.


Конец сентября.








литерарура в школе и около неё

ВНЕКЛАССНОЕ ЧТЕНИЕ
Может это вышло случайно, но я большой любитель такого вида искусств как художественная литература. Галька Прохорова - соседка по парте в начальных классах (в 1960 году) принесла мне однажды почитать две толстые книги. Одна из них оказалась "20 тысяч лье под водой" вот из этого собрания сочинений Жюль Верна.


Эта книга произвела на меня огромное впечатление и я записался в городскую детскую библиотеку на улице Кирова (в Новокузнецке).

А записался потому, что в те времена в магазинах книги Жюль Верна не продавали. Да и в библиотеке он редко встречался на абонементе. Приходилось читать его в читальном зале - небольшой комнате с высоким потолком. Абонемент посещал постоянно - там сердились если книги не сдашь через две недели. Дорога в библиотеку имела мостик с деревянным и кривым настилом в метре над водой. Весной из-за паводка мостик исчезал и дорога в библиотеку удлиннялась в три раза. Много чего читал в той библиотеке - стал начитанным.
Тот мир, что нарисовал Жюль Верн прочно и надолго захватил меня. Пришёлся мне по душе своей красотой и необычностью. Людьми там движут благородные цели, замыслы и благородные чувства - такие как дружба и взаимовыручка. В жизни так этого не хватает!...



Второй яркий, необычный и интересный мир подарил мне своим вдохновенным творчеством Александр Беляев.







А был ешё в те школьные годы и третий красивый, фантастический мир Ивана Антоновича Ефремова. Его проза была для меня очень авторитетной - принимал её полностью - возражений при чтении не возникало.





В последнем классе (1967год) открылись для меня, как сейчас говорят, миры Аркадия и Бориса Стругацких. Их книги читал и потом перечитывал всю жизнь. Когда обыденная жизнь надоедает - чтобы устроить праздник для души погружаюсь в миры братьев Стругацких. Если книгу перечитываешь, и при том не один раз - значит это литература очень высокого качества. Это хоть и субъективный, но надёжный и практичный критерий литературного шедевра. И таких произведений у братьев Стругацких не одно и не два - их около двух десятков!









ПОСЛЕ ШКОЛЫ
После школы у меня состоялись крупные открытия в классической литературе.





У Хемингуэя больше всего понравилась "Фиеста"; у Ремарка - "Три товарища" и "Черный обелиск"; у Бунина - "Далёкое" и "В поле". Состоялись не только открытия, но и "закрытия". Отец подписался на Библиотеку всемирной литературы, и я несколько лет ходил в магазин подписных изданий - выкупал эти 200 томов.



Конечно, я их пытался читать - две трети из 200 томов меня не заинтересовали. Например, Бальзак не понравился, ну и многие другие.
После школы постепенно открыл для себя жанр литературы: мемуары о путешествиях. Этот жанр и содержателен и полезен. Он интересен описанием мира в котором мы живём. Он очень разнообразен. Школьная программа, озабоченная социалистическим реализмом, его как то не коснулась (как и жанра фантастики). Нобелевский комитет по литературным премиям эти жанры тоже не замечает. Впрочем, не следует преувеличивать авторитет этого комитета. Не следует принимать всерьёз и литературоведов, которые пытаются своё личное мнение представить как абсолютную истину. Объективных критериев качества художественной литературы не существует - поэтому следует опираться на своё впечатление.
Приглашаю вспомнить замечательные литературные произведения из жанра мемуары о путешествиях:















УРОКИ ЛИТЕРАТУРЫ В ШКОЛЕ.

1.В старших классах уроки литературы вела Валентина Петровна (далее в тексте В.П.) - миниатюрная, с сильным и уверенным характером дама. Соответственно и работу свою любила безоглядно - можно сказать фанатично. Например, того, что в основе преподавания лежит гнилой принцип социалистического реализма не замечала. Не замечала, потому что, вероятно, была коммунисткой - занимала должность завуча старших классов. Имела свой кабинет на первом этаже который делила с завучем младших классов Сафошкиным Владимиром Анатольевичем - мужчиной с почти квадратной фигурой, о котором ходили слухи, что в школу он перешёл из НКВД.
2.Изучение книги Н.Островского "Как закалялась сталь" проходило у нас на высокой пафосной ноте. В.П. несомненно искренне верила, что Павка Корчагин герой с которого следует брать пример а не горемыка. Что стало с этим пафосом через 50 лет? Кто такой Н. Островский с его Павкой? Образец для подражания? Или он лох которого образцово показательно кинули? Поясняю мысль: были три товарища по партии - Н.Островский (с его лирическим героем Павкой), Б.Ельцин, М.Горбачев - три строителя коммунизма. И два последних наглядно и убедительно предали первого. Несчастный человек которого надо жалеть - а В.П. восхищалась им (и приглашала нас восхищаться).
3.На такой же пафосной ноте проходили мы и поэму "Евгений Онегин". Очень уж энергично В.П. убеждала нас в том, что эта поэма нечто очень большое красивое и существенное. До сих пор вспоминаю поэму с неприязнью и даже с некоторым ужасом. Ну да - Пушкин любил сочинять стихи, и это у него хорошо получалось. Да - талант! Но "Евгений Онегин" не более чем сказка среди других сказок Пушкина, например, сказка о царе Салтане. Герои в Евгении Онегине - сказочные герои - сказочно далёкие от той реальности в которой жил я. А вот стихи из сказки Руслан и Людмила - это да!. По моему это самые красивы стихи в мире: у Лукоморья дуб зелёный; злотая цепь на дубе том: и день и ночь там кот учёный всё ходит по цепи кругом...
4.Стремясь привить любовь к поэме "Евгений Онегин" В.П. дополнительно к программе задала на дом учить наизусть кусочек этой поэмы - не очень большой, но и не маленький. Проверяла исполнение не на уроке литературы и не выборочно, а поголовно у всего класса и в своём кабинете. В кабинет весь класс, конечно, не влазил и В.П. водила нас в него группами. В моей группе была и отличница Танька Байдикова. Домашнее задание Танька выучила твёрдо: декламировала громко, без запинок, с большим чувством и В.П. тоже громко и с большим чувством говорит ей: спасибо!... Порадовала Танька свою учительницу.
5. Помнится ещё один случай на эту тему. Проходим письмо Татьяны Онегину. В.П. проверяет домашнее задание - выучить наизусть это письмо. Вызывает Наташку Рыбкину - рыжую тихую ученицу. О таких сейчас говорят: тёлка. Во время урока всегда идёт небольшой шум - всё таки в классе около 40 человек. И вот Рыбкина встаёт и своим тихим неуверенным голоском начинает: я к вам пишу- чего же боле? что я могу ещё сказать?... и так это у неё проникновенно и хорошо получилось, что весь класс замер и воцарилась абсолютная тишина...Концовку письма Наташка выучила не твёрдо, стала путаться в рифмах и смазала впечатление.
6.Точно не помню "Тихий дон" мы, кажется, проходили. Этот герой Мелехов - тоже мне - образец для подражания - дурак дураком. А был бы он умным - не стал бы героем книги - о нём бы нечего было написать Шолохову. А "Поднята целина" мы точно проходили. Там три дурака учат жить людей по новому. Сами все трое - заметьте - бездетные. Нагульнов вообще припадочный. Что они понимают в жизни? Каков их жизненный опыт? Первая мировая война, потом гражданская война. К этой категории людей можно отнести и Гитлера. Он тоже получил воспитание в окопах первой мировой войны и тоже учил людей жить по новому. Дома есть книга "Поднятая целина". Вся нашпигована закладками тех страниц где описан Щукарь. Яркий и интересный персонаж. С удовольствием иногда перечитываю те страницы.
7.Много проходили М.Горького. Согласен - при советской власти он деградировал. Не хватило сил сопротивляться ей. Жизнь вообще штука бессмысленная - этот железный факт разрушает идеалы человеколюбия. Не всем до конца жизни хватает сил сохранить эти идеалы. На мой взгляд Горький полноценный и большой писатель, создавший несколько шедевров мировой литературы, например, "Страсти мордасти". Великолепны и зарисовки той России в которой ему пришлось жить в молодости. Я ему благодарен. Цитата: - Так ты ходишь? Это хорошо! Ты славную долю выбрал себе, сокол. Так и надо: ходи и смотри, насмотрелся, ляг и умирай - вот и всё!
8.Всё что надо было сказать школьнику Лев Толстой сказал в своём романе "Война и мир". Кое-что хорошо повторил в романе "Анна Каренина". А "Воскресение" у него совсем не получилось. Эту книгу вообще не надо было издавать, а не то, что проходить в школе. В зрелые годы решил разобраться: может я в школе чего не понял? Пробовал перечитать - не смог - мура.
9.На уроках истории СССР выдавали нам больше вранья. Но враньё на уроках литературы сильнее цепляло за душу - было более токсичным. Сейчас я бы писал для Валентины Петровны (В.П.в тексте) большие и красивые сочинения. А в те времена (середина 60х) чётко сформулированных мыслей о литературных произведениях у меня не было. Было смутное недоверие и недовольство уроками литературы - как, впрочем, и другими уроками. Это потом - со временем - возникнет и укрепится в голове мысль, что школьные годы чудесные... Но уроки ведь были противной и тяжелой обязанностью. Учёба доставляла много неприятных переживаний. Интересными уроками для меня - о которых вспоминаю всегда с благодарностью - были ботаника Надежды Михайловны и география Екатерины Васильевны.

МАКРОСЪЁМКА

Дома, на полке с любимыми книгами стоят четыре книги по фотографированию живой природы. Среди знакомых, людей увлекающихся этой темой никогда не было. Моё увлечение проходило в одиночестве. Эти четыре книги для меня много значат. Бумажная книга вообще вещь солидная. Несомненно, авторы этих четырех книг затратили на их создание много сил. А Мариковскому и Кареву пришлось испытать ещё и много огорчений. Ибо плохая полиграфия портит фото.






Прекрасная тема, достойные люди. В этой записи я продолжу разговор о фотографировании живой природы начатый ими.

Первое цветное фото снял на обращаемую плёнку в 1969 году, в новосибирском Академгородке. А в 2017 около мысковского посёлка Ключевой снял себя на память - как почти последнее (финальное фото) на цифровой аппарат олимпус. Всё хорошее когда нибудь кончается.














Погода была дождливая, чтобы не лежать в сырой палатке в мокром лесу -где трава по пояс и с кустов льёт - ушел в город. Посидел на автовокзале в Мысках, походил по городу, купил продукты. После обеда дождь прекратился и я подался к себе в палатку. По дороге и снял это фото. Было это 19 июня 1999 года - живя в Рубцовске ездил с палаткой в район Мысков посетить памятные мне места.




Эта поездка получилась тяжелой. Постоянно шли дожди, ночью было холодно, полно клещей. В 1997 году я стоял на этом месте с палаткой - клещей не было, но было много мышей. Иногда они затевали под полом - возню - похлопаешь по полу - уходят. Среди клещей попадались и очень маленькие - размером с миллиметр - вместе с лапами. Вечер, лежу в палатке, по предплечью ползёт такой. Клещь не паук - его пальцами не раздавишь. Обнаруженных в палатке казнил ножом на зеркальце для бритья. А этого нечаянно - вздохнув сдул с зеркала. Клещь упал в стопку одежды служащей подушкой. С каждой минутой становилось всё темнее я его так и не нашел. Пришлось спать осознавая что рядом где то он там ползает - дополнительное неудобство.
Когда вокруг была тайга Агаза была маленькой речкой. Сейчас это ручей. Спуск к нему находился в 300 метрах от палатки, 18 июня 1999 года на берегу ручья снял два фото: кладка яиц - предположительно бражника (красиво раскрашенных) и головастиков (мечтающих о своём счастье: стать лягушкой).






Аульский ленточный бор красивее чем тот, что у Новоегорьевского. По выходным в советские времена в Аул ходил пригородный поезд. В середине 90х начала оформляться граница, поезд перестал ходить и бор остался в Казахстане. Но ещё несколько лет я предпринимал прогулки по этому бору с фотоаппаратом. Доезжал на пригородном поезде до Веселоярска, шёл в его центр на шоссе и садился на автобус идущий в Горняк. Выходил на переезде (там шоссе пересекало железнодорожную ветку в Усть Каменогорск). От переезда до бора около одного километра. Вот там 7 сентября 2000 году и сфотографировал эту ящерицу.



Возвратившись из (аульского) бора опять стою на переезде. Жду автобус из Горняка чтобы вернуться домой в Рубцовск. Поглядываю на таможню. Раньше тут ничего не было - только степь. Теперь около десяти строений щитовой сборки. Изнывая от безделья болтаются вояки с автоматами. Граница. На асфальтовой площадке стоит маленький автобус - около него пассажиры с большими сумками. Появился мужик с собакой. Она со скучным видом обнюхала сумки и автобус. Наверняка это "челноки" возвращаются из Казахстана. Не присоединиться ли мне к ним? Может довезут? Поразмышляв отказался от этой идеи. Не торопливый шмон закончился. Автобус покинув таможню съехал с шоссе и остановился. Из таможенного строения появилась крупная деваха лет под 30 с двумя большими пустыми сумками, громко рыдая поплелась по шоссе в Веселоярск ( до него 10 километров), прошла мимо автобуса не глядя на него. Тот тихо тронулся догнал, открыв переднюю дверь посадил к себе и укатил. А я остался ждать свой.

Там же, в Аульском бору 1 сентября 2000 года снял жемчужного дождевика. Шишка под ним так и лежала -я ничего не трогал - и трава была именно в таком виде - ночью была гроза и травинки приклеелись к слегка липкой поверхности гриба.



В том же бору впервые увидел необычной формы красивый гриб телефору.
В том же бору совершенно неожиданно встретил красивого красного паучка с названием черный эрезус. Джеральд Даррелл в прекрасной книге о своём детстве на Корфу писал о нём. Но Корфу это в Греции, и вот - встретил его в Сибири. И паука и телефору снимал тогда еще на советскую обращаемую плёнку. А вот их фото снятые в егорьевском ленточном бору на олимпус.





В Рубцовск переехал 4 февраля 1992 года. А в начале мая в первый раз выбрался за город. По мосту в центре перешёл на другой берег речки. Долго шёл пойменным лесом. Навстречу попались двое мужиков - спросили: идёшь лук собирать? Наконец лес кончился - впереди до горизонта открылась ярко зелёная степь. Кое-где виднелись люди искавшие что то в траве. Экономика разваливалась, вероятно, кое - кто вспомнил опыт голодных лет. А я в траве у дороги обнаружил невиданные ранее колокольчики В помятой тяжелой зимой душе тень надежды: здесь тоже встречается что то красивое. Фото этого дикого тюльпанчика (рябчик шахматный) снял в 2001 году.



РЯБИНА. Снял по дороге на остановку троллейбуса рядом с домом на цифровую камеру олимпус.


Цвет опавших листьев определяет погода. Иногда они приобретают красивый розовато-коричневый оттенок. В пойменном лесу становится очень красиво. Гуляя по этой красоте вышел к садам и встретил другой взгляд на это явление природы. Садовод сгребал листья, наполнял ими садовую тележку для каких то своих садоводческих целей.
Фото снял в 2003 году.


Всю ночь шёл дождь. Намеченный маршрут: заехать в посёлок Высокий и пройти до станции Тальжино (где и стояла моя палатка) отпал. Грунт на той дороге - глина. Выбрался из палатки на станцию. Утро тихое и очень мрачное - мир накрыла пелена сплошных чёрных туч. То ли ехать в Новокузнецк и провести день посещая места своего детства - то ли уехать в Мыски и пройти по железнодорожной насыпи маршрут Тетенза. Тетенза это такой же ручей как Агаза. Сходишь с автобуса на этой остановке, забираешься на высокую железнодорожную насыпь и идёшь. Это ветка со станции Мыски на разрез Сибиргинский. Раз в сутки протянут туда состав с порожняком - от туда с углём. И всё. На насыпи воцаряется атмосфера тишины и отрешенности. Маршрут имеет своё очарование. В частности, от того что растения на насыпи не растут сплошным покровом, - у встречающихся одиночных растений видна их архитектура. В книге Престона-Мэфема Фотографирование живой природы помещены три фото снятые на заброшенной железнодорожной ветке в Уорикшире. У Престона-Мэфема - там в Англии был тоже подобный маршрут. 28 июня 2002 года снял на описанном маршруте жука на ромашке.



В том же 2002 году, в августе ещё раз побывал в тех местах. В Междуреченске на берегу Усы снял очиток Эверса. Было это 21 августа, лето кончалось а он только начинал цвести. Неожиданная до удивления встреча с цветком.



Куколка, предположительно, переливницы. Снял в 2007 году у остановки Голубцово электрички Барнаул-Заринск



Впервые земляные звёздочки увидел у Престона-Мэфема в его книге Фотографирование живой природы. Прекрасное фото. Но мало ли что растёт там у него в Англии! Фото снято в буковом лесу, в Котсуолде. В 1994 году, в сентябре ездил на пригородном поезде в Аульский бор. Вместе с грибниками сошёл не доезжая до Аула. Грибники толпой направились по дороге. Я отделился от них и пошёл по степи - до бора около километра. В траве встретил некрасивые засохшие грибки, но это были явно звёздочки. Удивительная и неожиданная находка. Прикинул: они появились примерно месяц назад - то есть в начале августа. На следующий год в августе приехал на это место и фотографировал их на обращаемую плёнку - получились красивые слайды. На прогулках по окрестностям Рубцовска долго не мог найти эти грибы. Вот 2 фото снятые в 1999 и 2001 году.





Бокальчики, на мой взгляд, тоже удивительные грибы. У них своя грибная архитектура. Впервые обратил на них внимание в начале 80х годов, вырезая осенью малину в своём саду. Они там прекрасно себя чувствовали. А в Рубцовске почва песчаная, климат сухой и жаркий бокальчики встречаются редко. Снял их в 2002 году на прогулке.





ШАШЕЧНИЦЫ. Снял на прогулке по окрестностям Рубцовска 13 июня 1998 года.



КТЫРЬ. Ктырь - вампир в мире насекомых. Высасывает в основном мух. А тут поймал более крупную добычу. Снято на прогулке по окрестностям Рубцовска в 1998 году.


Бумажный городок ос. Снял на остановке пригородного поезда Хлопуново на цифровую камеру олимпус в 2014 году.



НАЕЗДНИК РИССА. Впервые увидел его в книге П.И.Мариковского В мире насекомых с фотоаппаратом. Осенью 1997 года встретил его в окрестностях Рубцовска. А это фото снял в 2004 году у речки. Этот наездник установил, что в стволе живёт личинка жука и пытается проколов слой древесины добраться до неё.


Стрекоза запуталась в сети паука и он пеленает её в свою паутину. Фото снял на прогулке по окрестностям Рубцовска в 2000 году.



В 2001 году около Тальжино стоял с маленькой самодельной палаткой. Когда её шил на пол пустил кусок брезента 1 на 2 метра оставшийся от родителей. А они преобрели его ещё в конце 40х годов когда жили в спецпоселении на окраине Таштагола. Окраской он заметно отличался от современного брезента. Однажды вечером уставший возвращаюсь к палатке - её нет! Печальный конец путешествия. Вместо отдыха передо мной открылась длинная дорога домой в Рубцовск. В следующем, 2002 году, сшив за зиму новую палатку опять приехал в те места поснимать природу. Как то пришёл на платформу Тальжино на электричку и встретил пол украденной в прошлом году палатки. Он был одет на местную худую тётку лет 50 в виде новенькой штормовки. Электричку ожидали человек 10 местных жителей. В тех местах лето дождливое и прохладное - штормовка - обычная там одежда. Ожидая электричку поглядывал на эту тётку: злости не было - сам виноват - не уберёг палатку. Вместо злости в душе было удивление: как всё оборачивается иногда в этом мире. Крылья сложили палатки - их кончен полёт - пел Визбор ...
Таволговая пестрянка. Сфотографировал 22 июня 2002 года в трёх километрах от посёлка Ключевой в Мысках.



Разновидность бабочки медведицы. Снял в Егорьевском бору, в 70 км. от Рубцовска в 2006 году.


МЕДВЕДИЦА ГЕБА. Снял в 2001 году в 3 километрах от дома, на прогулке.


БРАЖНИК ПОДМАРЕННИКОВЫЙ. Снял на прогулке по окрестностям Рубцовска в 2000 году.



Для меня фотографирование - это ещё и своего рода ритуал. Он позволяет остановиться, понаблюдать, засвидетельствовать красивому или интересному явлению природы своё почтение.
Пользуясь старомодным и неуклюжим термином "духовное обогащение" эту же мысль излагал в своей книге и Престон-Мэфем: Не следует также стремиться сделать как можно больше снимков и щелкать кадр за кадром, торопясь к следующему объекту, лишая тем самым себя возможности остановиться на какое-то время и по достоинству оценить объект съёмки. ... фотографирование живой природы, помимо всего прочего, должно духовно обогащать самого фотографа.



СОРОКОЛЕТИЮ ОКОНЧАНИЯ СМИ посвящается

СМИ - это сибирский металлургический институт. Учился в нем с 1968 по 1973 год.

ПАРАДОКСЫ СТУДЕНЧЕСКИХ ЛЕТ

ОЛЕНИН В.П.


Из воспоминаний о студенчестве, пожалуй, самое тёплое. Маленькая аудитория, практические занятия по математике на первом курсе. Ведёт занятия молодая дама играя роль строгой учительницы. От этого в аудитории присутствует атмосфера школьного класса. Из-за дефекта речи буква Ш и вся фамилия Вишняковой выговаривается у неё как то по особенному. Похоже, что из-за трудности с произношением фамилия Натальи всё время вертится у неё на языке.
Решать задачки у доски - удовольствие ниже среднего. Категоричный лозунг преподавателя: Вишнякова к доске! звучит забавно и часто. Наталья вылезает из-за парты медленно, с кривой улыбочкой на лице, понимая, что ей приходится чаще других торчать у доски. А у меня вся эта картинка вызывала чувство юмора. Почему воспоминание о тех занятиях осталось тёплым? Возможно преподаватель обладала каким то шармом, может уважение к математике сказалось, может аудитория где проходили занятия была уютной и тёплой. Трудно сказать... Надо быть Есениным чтобы сейчас разобраться в тех впечатлениях.

* * *

В СМИ я заскочил спасаясь от преследования военкомата. Уже тогда я понимал, что армия это дурдом. Металлургический факультет выбрал чтобы не сдавать экзамен по математике устно. Из специальностей этого факультета (о которых имел представление) мне ничего не нравилось. Что такое технология электротермических производств не имел понятия. Поэтому и выбрал. Начались занятия. Неожиданно обнаружил, что и другие в группе знают о специальности не больше меня. Этот вопрос захватил почти всех в группе. Стали спрашивать друг друга, выяснять с весёлым удивлением: куда это мы попали? Обращались к дочке ректора, но Ольга ясности не внесла. Её ответы сопровождались неопределёнными жестами. Спросили жизнерадостную и общительную Раису Васильевну Славкину (она читала нам курс общей химии). Но и она не прояснила обстановки. Ничего не выяснив все успокоились и принялись за учебу. И лишь студентка Куколь исчезла. Перевелась странным образом в медицинский институт.

* * *

Помимо той термодинамики, что излагал нам В.И.Дубинский в своём курсе лекций по физической химии, нашей группе ещё преподавали отдельный, небольшой - на один семестр - курс термодинамики. Лекции читала Софья Михайловна Каган - пожилая, седая женщина маленького роста. Ходила медленно, переваливаясь с ноги на ногу. Вероятно, они у неё были больные. Судя по возрасту - детство её протекало в условиях первой мировой войны и гражданской войны и, похоже, оно было наполнено невзгодами и лишениями.
Несмотря на свой маленький рост - не более одного метра пятидесяти сантиметров выступала мощно - как оперная певица... Лекцию читала громким внятным голосом. Все слова в её речи были правильно склонены и сопряжены. Чёткие и законченные фразы лились из неё без запинок и остановок. Может она знала текст наизусть и читала лекцию как поэму? Но мне кажется - она владела ораторским искусством. Только не понятно где она его освоила? Учебников я не встречал и обычные ВУЗы этому не обучают. Может она овладела этим искусством с помощью какого то древнеримского учебника. Софья Михайловна заметно превосходила других преподавателей СМИ в технике - искусстве выступать перед аудиторией.
В СМИ мне запомнились четыре ярких курса лекций: по философии живо и интересно читал Страшников; лекции по сопротивлению материалов великолепно и изящно читал Ширяев; по физической химии запомнились лекции В.И.Дубинского своей какой то фундаментальностью; и по термодинамике ярким и редким ораторским искусством запомнилась С.М.Каган.
На эту новеллу в Одноклассниках откликнулась Ольга Логунова, 1945 года рождения: Софья Михайловна Каган - моя мама. Она пережила ленинградскую блокаду и эвакуацию по Ладоге....

* * *

По разговорчивости Бударова была, вероятно, второй в группе (после Галки Камневой). Виктор Иванович Дубинский, не любивший разговоров на своих лекциях, сварливым тоном делал ей замечание. При этом - раздражаясь- начинал называть её Будуаровой. Бударовой искажение не нравилось и она - дама с характером- тоже сварливым тоном его поправляла. Откуда Виктор Иванович брал вторую букву У для её фамилии он, вероятно, и сам не смог бы объяснить, хотя преподавателем был вдумчивым и имел учёную степень.

* * *

В те времена почему то запрещалось на экзаменах пользоваться справочниками. В основном, это и вело к употреблению студентами шпаргалок. Ведь шпаргалка, как правило, и есть микросправочник? Ну а справочники для того и существуют - чтобы ими пользоваться.
Ширяев - преподаватель сопромата - перед сессией известил группу, что он не против досрочной сдачи экзамена. Я чувствовал себя довольно уверенно в этом предмете и решил его сдать побыстрее. Зашпаргалил формулы и графики нагрузок на разные балки. Досрочников пришло человек семь. Сам Ширяев появился со стопкой 48 листовых тетрадей в руках. Раздал экзаменационные билеты, взял свою стопку тетрадей и вышел из аудитории. Я сидел на первой парте, спокойно списал с шпаргалки всё, что требовалось, подготовил ответ. Ну а как дела у соседа сзади? Обернулся и вижу кошмарное зрелище: Ширяев сидит на задней парте и проверяет тетрадки. То, что в аудитории есть вторая дверь я знал, но она обычно заперта? Как бесшумно войти в неё? Это невозможно. Кроме того Ширяев мог ведь пройти к задней парте по проходу между рядами? Досрочной сдачи не получилось. Я до сих пор подозреваю, что Ширяев бесшумно оказался там не случайно. Был он в те времена весёлым, умным и, быть может от этого, слегка ехидным человеком. Лекции читал великолепно. Излагал абсолютно ясно, лаконично, изящно. Его курс лекций был лучшим из тех, что я слушал в институте.

* * *

На первом курсе из принципа не пользовался шпаргалками . Но потом знаний стали выдавать так много, что в голове всё не укладывалось и принципы пришлось оставить. Вот, например, курс органической химии. Нина Германовна Матигорова лекции читала хорошо. Но закономерности превращений органических молекул очень разнообразные и зыбкие, трудно понять как пройдёт реакция и что получится - шарада а не молекула. По сути весь курс лекций был большим справочником. Не знаю - что бы я говорил на экзамене если бы не мой микросправочник - шпаргалка. Экзамен проходил в лаборатории, столы заставлены приборами. Удалось списать необходимый для ответа набор реакций.
На лабораторной практике по органической химии вскрыл ампулу с бромом, как полагается, вылил его в делительную воронку (примерно с полстакана). Из стеклянного краника воронки - с виду нормального, но абсолютно неисправного, бром во все стороны полился на стол. Я оцепенел от неожиданности - стою, смотрю на клубы оранжевого дыма (пара) которые не спеша поднимаются вверх. Зловещее зрелище. Бром не хлор - положение спасла Белкина при помощи мокрой тряпки. Белкина Римма Марковна - одна из трёх аспиранток Юрия Ивановича Сухарева, работавших в то время на кафедре химии.

* * *

Четвёртый этаж главного корпуса. Заканчивается пара - поэтому в коридоре пусто и тихо. У окна, напротив центральной лестницы, ожидают звонка трое.
Сергей сидит на подоконнике, рядом стоим я и Жуков. Ждём звонка. После него большая поточная аудитория освободится для нашего потока. Сергей неожиданно теряет сознание и начинает валиться с подоконника. Жуков растерянно произносит: Серёжа - что с тобой? Я ворачиваю Сергея в исходное сидячее положение говорю Жукову: держи. Сам побежал на второй этаж - там медпункт. Почему то был уверен, что врачиха бросится спасать человеческую жизнь. Но она не бросилась. Довольно равнодушно произнесла: ну так тащите его ко мне. Обратно возвращался торопливым шагом, соображая как же его тащить. Но тащить не пришлось. Сергей пришёл в себя и подался домой. Больше в институте я его не видел. Недели через две-три, в той же поточной аудитории, рядом сидящий Николев предложил проведать Сергея. И мы в тот же день вдвоём, после занятий, оказались на Запсибе. Нашли психушку - она размещалась в бараке. В полутёмный коридор вышел Сергей. Он заметно пополнел, был тронут нашим приездом. Было это весной, мы вышли на улицу. Сергей рассказывал нам как его лечили инсулиновым шоком. В вену вводили большую дозу глюкозы - от этого человек сутки спит без сознания - пока организм не переработает избыток глюкозы. Врачи посоветовали бросить институт и Сергей его бросил.

* * *

Прошло полвека и ни кто из тех бывших когда то студентов, (с кем общался) не помнит Страшникова. А он ведь читал нам великолепный курс лекций по философии. По моему это был самый интересный и живой курс лекций. Эти лекции в нашей группе нравились еще Авзаловой. У неё глаза горели от интереса к теме. Лекции по философии всегда были первой, утренней парой. Многие студенты её прогуливали - это было заметно - большая поточная аудитория заполнялась лишь наполовину. У большой аудитории большие окна и в ней прохладно. У Страшникова под пиджаком свитер. На экзамене я получил пятёрку - единственную в группе.

* * *

В.И.Дубинский всегда старался говорить ровным голосом. Но однажды его вывели из равновесия. И этот случай мне памятен.
На лабораторных работах по физической химии студенты разбивались на тройки. В тот семестр со мной были Александр Шепелев и Юрий Лазарев. И в той лабораторной работе мы строили график, данные для которого получали опытным путём на печке. Но печка в тот день что то плохо работала. Пара заканчивалась - а у нас для двух последних точек графика нет ещё данных. Приходить и переделывать в другой раз эту лабораторную работу очень не хотелось. Я собственной рукой нарисовал эти две точки и мы пошли сдавать график Виктору Ивановичу. Он быстро - через пять-шесть секунд созерцания этого графика определил, что так кривая идти не может. И возмутился нарушением законов природы до того, что начал даже кричать на нас глухим голосом, выражаясь в том смысле, что мы трое фальшивомонетчиков. Самый вежливый из нас (Шепелев) начал уж было извиняться, но я придумал оправдание: интерполяция Виктор Иванович - ничего особенного. Скандал на этом и закончился - шла перемена и нам надо было идти на лекцию. - а Виктору Ивановичу думать о следующей паре.

* * *

В конце учебного года, весной учеба окончательно надоела. В пятницу - а может в субботу - вместо института уехал за город. На четвёртом трамвае проехал до кольца, прошел полями к сосновому бору. Спускаться вниз к ручью не стал - расположился на высоком косогоре. Красивая панорама: на противоположном склоне зеленеет бор, справа в овраге из которого бежит ручей белеет не растаявший снег. Вокруг ни души, поют жаворонки, солнечно, весенние запахи земли и леса... Отдыхаю душой от института. Через полчаса - час ко мне на косогор являются двое. И кто эти двое? Куратор группы Якушевич и замдекана Воробьёв! Ничего я им на это не сказал. И они мне ничего не сказали. У Воробьёва был фотоаппарат он щёлкнул два раза пейзаж который я созерцал, потом эта пара возвратилась от куда пришла.
Прикинь: какова вероятность встречи за городом, на пересеченной местности сбежавшего с лекций студента с зам. декана и куратором группы? И принесло их ко мне на косогор не из Точилино - откуда я пришел - а с противоположной стороны. Мало ли в Новокузнецке людей? Но из четырехсот тысяч явились эти двое. И оставили в душе - как сейчас помню - чувство досады и удивления.

* * *

На последнем курсе, в старом корпусе, на окраине города идёт экзамен. По какому предмету точно не помню. Что то связанное с электротермическим производством. Может курс Якушевича, может Радугина или Васильева. Экзаменатор куда то удалился. На его место явился Андреев и взялся принимать экзамен. Мне это не понравилось. Я ему заявил, что он нам лекции не читал, и сдавать экзамен ему я не буду. А Куриленко, наоборот, решила, что это обстоятельство для неё благоприятно и с явной надеждой на физиономии села сдавать ему экзамен. Ожидая своего экзаменатора я наблюдал со стороны за ней и Андреевым. Недостаток знаний Куриленко старательно компенсировала мимикой, жестами и выразительной дикцией, играя роль деловой дамы. И,кажется, она была права. Кажется она убедила Андреева и получила хорошую оценку.
В отклике на этот мемуар Куриленко сообщила: этот экзамен помнит, подготовилась к нему хорошо и получила пятёрку.

* * *

Писать конспект лекции иногда бывало легко. Помню, например, какую то общественную дисциплину (типа научный коммунизм) преподаватель читал не спеша, внятным голосом. Когда доходил до вывода предупреждал (налегая на букву о): вы это отметте! И диктовал вывод чуть ли не по слогам. А бывало и трудно. И причины были разные. Помню забавный случай. Вишнякова на лекции по электродвигателям зашла в тупик. Не зная что записать в конспект озабоченным тоном говорит преподавателю: не поняла - мол, повторите. А тот ей отвечает: глухому обедню два раза не служат.
Первый курс лекций Юрия Ивановича Сухарева (кажется ОХТ - курс общей химической технологии) мне не нравился. Конспекта почти не вёл, и часто прогуливал. На экзамен по ОХТ не пошёл потому, что ни черта не знал. И когда группа сдала этот экзамен взял конспект у Алёхиной. Она жила, можно сказать, на углу проспектов Октябрьский и Дружбы, там где трамвай поворачивает в сторону моста в Старокузнецк, кажется, на первом этаже.
Конспект у неё был необычный. Всё записано крупным почерком, без зачёркиваний и исправлений. Выводы подчёркнуты цветным карандашом, формулы выделены из текста на отдельную строку.
Не знаю - то ли она обладала выдающейся способностью конспектировать (владела стенографией?) - то ли проявляя феноменальную прилежность, после занятий в институте, дома - переписывала начисто конспекты??
Следующий курс лекций - про моделирование технологических процессов был интересным. В нём Сухарев рассказывал нам о турбулентности и ламинарности, о критериях Прантля, Нуссельта, Рейнольца. И я относился уже уважительно и к самому Юрию Ивановичу и к его лекциям. И лекции и лабораторные работы (если мне память не изменяет) проходили на первом этаже правого крыла главного корпуса. Однажды в лабораторной работе у Юрия Ивановича нам попался сосуд с красивыми снежно-белыми гранулами. Стеклянный цилиндр наполненный маленькими полусферами - как половинки горошин - и величины такой же - только белые. У нас троих - а мы были опять в том же составе: Лазарев, Шепелев и я - возник вопрос - а какие они на вкус? Это была щелочь гидроксид калия. Шепелев после некоторых колебаний попробовал гранулу на язык. Объяснил: вкус такой же как у контактов батарейки от фонарика.


* * *

На четвёртом или пятом курсе, в старом корпусе читал нам лекции по гражданской обороне отставной военный. Худой, не большого роста, измождённый казарменно- гарнизонной жизнью, но с прямой, как положено, спиной. Схемы, формулы, основные выводы он извлекал из конспекта: старой 48 листовой тетрадки в синей обложке. Однажды, чувствуя прилив бодрости, демонстративно положил тетрадку на стол и написал на доске необходимую по ходу лекции формулу забыв поставить в ней знак равенства.




Без него формула приняла нелепый вид - потеряла смысл.
Смотрит преподаватель на эту формулу и чувствует: что то не то. Проверил буквы - все на месте. Пытаясь понять в чём дело отступил от доски и осмотрел формулу издали. Загадку почему у формулы такой нелепый вид решить не смог, и говорит сам себе: что то я подзашёл (было у студентов такое выражение). Пошёл к столу, заглянул в тетрадку, воскликнул: а! Вот! Вернулся к доске и вписал в формулу знак равенства.





С тёплым юмором мне вспоминается сценка - как преподаватель потерял смысл формулы - потерял и не сразу нашёл.

* * *

В лесу под Бийском проходили двухмесячные сборы после окончания института. Жили в палатках примерно 500 человек. Утром просыпаешься - впереди целый день дурацкой военки - тихое проклятье. Слава Карандюк в душе поэт - новый день начинает с горького возгласа: опять все сапоги перепутали. Деревянный настил большой палатки на 10-15 человек в сорока сантиметрах над землёй на нём мы спим. Когда все улягутся на земле образуется куча сапог. Из лагеря на полигон, как правило, возили нас на бронированном корыте с трескучим мотором и без рессор (амортизаторов). А в тот день пришлось идти пешком. Это километра три до полигона и ещё километра два до ангара. Пришли. Часть взвода лазит в ангаре по танку - часть сидит на лавочке около него. Острогорский от нечего делать рассматривает свои покрытые дорожной пылью сапоги и замечает, что правый сапог меньше левого. Ну правый сапог - это его сапог. А чей же на левой ноге? Больший размер носит только Саша Шарига. Ага - значит Шарига протопал пять километров до ангара в чужом, меньшего размера сапоге.
Конец дня. Роту (100 человек) куда то ведут. Кто то в строю нарушая молчание расслабленным и дурашливым тоном громко произносит: ещё один день прошёл! Рота мрачно хором ему отвечает: ну и х*й с ним!

* * *

К Галине Бударовой:
Вспомнил забавный сюжет. Экзамен на первом курсе по начертательной геометрии. Принимает Евгений Владиславович Слизень. Юре Ларченкову досталась коварная задача о пересечении в пространстве двух прямых. Коварство состояло в том, что очевидный путь решения приводил к ошибке. Юра подвоха не заметил. А Слизень - наоборот - только взглянул на решение и сразу заявил, что оно не верное. Поспешное заявление Слизня Юру не убедило. Он возразил: ну почему же! И начал излагать свой метод. Мол,так-то и так, а тут, мол так и вот так. Мол всё верно. Слизня и в спокойной обстановке слегка потряхивало - а тут он совсем весь затрясся. На всю жизнь мне запомнилась эта картинка: Юра с вежливой улыбочкой на лице излагает своё решение, а Евгений Владиславович сидит и молча трясётся, и не может подобрать слов для разговора с Юрой.

Галина добавила:
Я надолго запомнила случай всё с тем же Юрой Ларченковым. Когда Клара Роевна (наша преподаватель английского) поправляла его произношение, он всегда говорил: "Я произношу с американским акцентом".

* * *

Преподаватель который читал нам курс об электродвигателях, как потом оказалось, не был очень уж злым. Но своими грозными заявлениями о том, что принимать экзамен будет очень строго запугал группу до того, что Лариса разместила свои шпаргалки где-то под юбкой. То ли она их просто написала на ногах, то ли прикрепила слишком жестко, но каждый раз, чтобы списать формулу или схему ей приходилось туда обращаться.
Этот способ нельзя признать практичным. Применения его в дальнейшем я ни разу не наблюдал.

* * *

Некоторым преподавателям нравятся чёткие, без тени сомнений ответы на экзаменах. Таким был Зрайченко читавший нам большой курс физики.
Лекции по математике на первом курсе нам читала Кришмановская. Она же принимала и экзамен за первый семестр. Экзаменовала группу очень долго. Когда я подсел к ней отвечать шёл уже шестой час экзамена. Конечно, Кришмановская к этому времени устала. Для начала она задала мне вопрос: что такое производная? Я задумался (у меня такая манера). Она вспылила: ах! Ты ещё думаешь над таким простым вопросом! Два тебе по математике!
Почти круглая отличница Лида Герасимова тот экзамен тоже завалила. Съела слишком много успокаивающих таблеток триоксазина и на экзамене успокоилась настолько, что ничего не соображала. Пересдавали и она и я слепому преподавателю. Меня он принял прямо на кафедре. Первый вопрос был неожиданным - из школьной программы. Мы с ним обсудили этот вопрос. Потом обсуждали производные из курса Кришмановской. Он задавал много наводящих вопросов - экзамен прошёл в форме обсуждения. Ему было важно убедиться, что студент способен размышлять. Расстались мы с ним в атмосфере взаимного уважения. Он поставил мне четвёрку по математике.

Два отклика в "Одноклассниках":
Геннадий Скворченко из Котельников:
А я на редаковском кладбище искал могилу коллеги по работе и случайно наткнулся на могилку слепого преподавателя математики. Что искал - не нашёл и все свои чувства умершим оставил его неухоженной могилке с фото в тёмных очках... По учёбе я с ним не сталкивался (в 1971-1972 годах лектор Калинина, практику вела Бердова), но, конечно,встречал в коридорах института не однократно. Пусть всем умершим земля будет пухом...
Татьяна Ченская (Бударова) из Хабаровска:
Это Владимир Зеликович Печерский, он вёл у нас практические занятия, помню задачи с интегралами - несколько замен, подстановок, уже на доске места нет, начало стирается и решается дальше, а он всё это держал в уме... И человек был хороший, с юмором и, действительно, требовал чтобы думали. Я никак не могла постичь формулу Тэйлора, на экзамене она мне, конечно, и попалась. Я её списала, а когда села ему отвечать, он, видно, это понял по моему сбивчивому ответу, отодвинул мои листки и с его помощью я сама эту гадскую формулу вывела и получила четвёрку.

* * *

Евгения Владиславовича Слизня я уважаю за демократичность. Он был начисто лишён высокомерия, вёл беседы со мной на равных. По моему таким и должен быть настоящий профессор.
Помню, однажды я его сильно удивил. Оказались мы с ним за одним столиком в институтском буфете в обед. Я полагал, что существуют блюда в кулинарии которые едят ещё до первого - до супа. Поэтому начал с того, что съел творог (было такое блюдо в буфете). Слизень считал порядок по которому начинать надо с первого блюда - то есть с супа абсолютно незыблемым и нерушимым (как его любимая теорема Монжа). И с негодованием говорит мне: много лет я на свете живу, но чтобы до первого - человек сожрал сладкое десертное блюдо вижу впервые... А творог действительно был посыпан сахаром. Поэтому у меня не нашлось слов чтобы оправдать своё поведение. И остались мы - каждый при своём мнении.

* * *

После интересных лекций по философии, читал которые Страшников, другой преподаватель стал читать что то типа политэкономии. Такая мура! И так скучно он читал, что ходил я на лекции редко, конспект не вёл и практически ничего не воспринял из этого курса. В день экзамена настроение, соответственно, было скверное. Но сдавать экзамен надо, и к двеннадцати часам поехал в институт. Сошёл с трамвая у дома быта - навстречу идут Камнева то ли с Бударовой, то ли с Герасимовой жившие в Старокузнецке. Молча с испугом глядят на меня. Настроения не было с ними разговаривать. Пришёл в институт - оказывается экзамен уже давно кончился, и все уже разошлись и преподавателя уже тоже нет. Вот влип! Потом, в другой день пришлось сдавать этот экзамен с вечерниками.
Когда я пришёл вечерники с экзаменационными билетами уже сидели в аудитории человек 20-25. Меня к ним преподаватель не посадил. Дал билет и усадил за свой стол. В билете только один вопрос: о социальной революции. Не просто о революции, и не о социалистической революции, а о социальной. И слова вроде бы знакомые - по радио звучат часто - но совершенно не могу сообразить что отвечать. Было бы в билете два вопроса - может что нибудь по второму бы сказал. Но вопрос один... Преподаватель видит что отвечать не тороплюсь - посидел немного встал и вышел из аудитории по своим делам.
Сижу я за преподавательским столом, гляжу на незнакомую публику за партами. Вечерние студенты заметно старше дневных.
У них там, в рядах оживление - по случаю отсутствия преподавателя...
Говорю им: ребята - что такое социальная революция?
Бесполезно.
На этом экзамене вообще не смог ничего сказать. Преподаватель - человек умный - поставил три и закрыл эту тему. Сейчас выясняется: социальной революции не было...

* * *

Привезли нас в Бийск на военные сборы утром. Под вечер привезли на место жительства в бору. И началось первое мероприятие - кормёжка. Подали разваренную капусту, было там и немного картошки, сваренной с ней заодно. Служба в армии священный долг и почётная обязанность. Но есть это блюдо я не стал. Сижу и мрачно смотрю как ест сидящий рядом Хромов. Ему тоже блюдо не нравится и у него озабоченное выражение лица.
Последний день сборов тоже запомнился. За несколько дней до него сдали экзамен. Нас часто стали гонять на хоз. работы, но домой не отпускали. Мишка Плоцкий - наш командир взвода - на вечер того дня зачислил меня в наряд на какое то дежурство. А утром опять роту подняли на какие то хозработы. Чтобы в них не участвовать сложил свою военную амуницию в рюкзак, запихнул его и сапоги под нары. Сам оделся в цивильное и ушёл в Бийск побродить по улицам. За два месяца сборов я пару раз таким способом отдыхал от военки. Походил по городу, купил жареных семечек на предстоящее дежурство и к четырём часам вернулся в лес. Вернулся - а палаток нет, все уехали в Новокузнецк. Напоследок озадачив меня сборы кончились. В пустом лагере остались только с десяток каптёрщиков сдавать на склады наше обмундирование. Командир роты и Мишка тоже остались - они ещё до института отслужили два года в армии и сборы им почему то нравились. С ними следующим вечером я и уехал домой.
За время сборов побывал на мебельной фабрике где офицеры добывали полированный шпон (вероятно для кафедры), на плантации чёрной смородины, полол всходы тополей выращиваемых для лесополос, городил загон для свиней на краю полигона, вытаскивал из подвала бочки с огурцами (тяжелые и круглые - не за что ухватиться), из другого подвала вытаскивал ящики со снарядами, красил заржавевшие уголки этих ящиков, сторожил с автоматом какие то военные сараи. Но за два месяца ни разу не довелось выстрелить танковым снарядом. Стреляли из авиационной пушки калибра 3 см. вставленной в ствол танковой пушки. И на танке проехал лишь один круг по танкодрому - примерно три километра. Тоже мне практика! Военная кафедра это большое очковтирательство, ну и, конечно, большая пакость: волею полковника Барского Юрку Лазарева лишили на год диплома, а Юрку Ларченкова вообще - распределили в сапоги - два года служил в забайкалье.

* * *
Институт закончен. Обширной панорамой с далёким горизонтом, на бетонной полосе новокузнецкого аэропорта открылся новый этап жизни. Начало октября 1973 года, мама провожает меня в Усть-Каменогорск и остается одна. И я об этом абсолютно не думаю. Среди пассажиров идущих по бетонному полю к самолёту встретил Куриленко.Она распределилась в Ташкент и летит этим рейсом. Наш АН-24 много проваливался в воздушные ямы. Гостиница в Усть-Каменогорске такая же как у дома быта в Новокузнецке. Поселился без проблем - в советское время это удача. Суета обслуги и звонки в номер вызывали недоумение. Оказалось - прежний жилец номера - типичный командированный: в черном пиджаке и галстуке, уезжая, для чистки своих ботинок кремом использовал прикроватный коврик. Кастелянша почему то ожидала от него этой пакости. Вытащила коврик из под кровати и посмотрела на мои туфли. Но они были в дорожной пыли. Для меня действительно началась новая жизнь, и мир часто развёртывался неожиданными страницами, и я смотрел на них с недоумением. Вышел из гостиницы в незнакомый город. Вечер. Безлюдная улица образованная двухэтажными домами. Тёплый ветер метёт опавшие с тополей сухие листья и обрывки газет. Зашел в пустую забегаловку. Парень-казах в мятой белой куртке буфетчика принёс порцию мантов. Раньше их есть не приходилось и я смотрел на них с некоторым недоумением. Они оказались очень хороши и запомнились.
Утро. Окраина города. За оградой из красного кирпича штук шесть двухэтажных зданий казённого вида (из того же красного кирпича). Это и есть ВНИИЦветмет. Ограда примыкает к территории свинцово-цинкового завода с классической трубой из которой валят клубы белесого дыма.
В мрачном актовом зале института заводские люди читают доклады о заводских проблемах. Сижу придавленный той свиньёй, которую мне подложила жизнь. Академическая и отраслевая наука совершенно разные. В тот день, в том зале я погрузился и уперся в проблему освобождения от распределения. Оставаться здесь - значит затевать обмен квартир и перевозить сюда мать. Сейчас удивляюсь: простое решение - бросить ВНИИЦвемет и уехать домой, и устроиться там каким нибудь слесарем КИПА - мне в голову ни разу не пришло. Ну ладно - я тупой, но ни один знакомый в те времена не дал мне этот простой совет. Профсоюзный лидер - дама деловая и одинокая, лет 30, утешала меня в управленческом буфете: мол, привыкнешь и всё будет хорошо. Какой то мужик лет 30 - то ли комсомольский вожак предельного возраста, то ли партиец курирующий комсомол вылез откуда то из своей институтской щели и предложил лишить меня диплома за неуважение к распределению. Состоялось даже собрание. Я перед ним зашел в бухгалтерию и сдал 74 рубля подъемных в кассу чтобы не упрекали ими. Бухгалтершу помогшую сделать это до сих пор вспоминаю с благодарностью.
Начальник отдела - интеллигент из Ленинграда. Умён, хитёр, с круглыми черными глазами. Секретарша у него добродушная, весёлая баба лет 40. В комнате 6-7 столов. Слева от меня стол Шевченко. Она говорит и ведёт себя как молодая специалистка (неуверенно), живёт в общаге а на лицо ей лет 30. У той же стены стол жилистого энергичного мужика. Готовит диссертацию по подготовке шихты в виде таблеток (для свинцово-цинкового производства). Напротив парень из Осетии. Далее Толик разговорчивый и обаятельный, справа от меня невысокий умный с чувством юмора. Самый умный заходил к нам отдохнуть от написания отчета. Народ, в общем, приятный, но совсем не такой как в академическом институте.
Общага - двухэтажное деревянное здание. В комнате 4 койки. Аспирант - кореец живет где то в городе и в общаге появляется редко. Полтора месяца жил немец Ринер. Но ушел в запой и его выгнали с работы. Сохранял спокойное выражение лица и ясный взгляд будучи пьяным настолько что на ногах стоять не мог. Больше всего запомнился парень комиссованый из армии. У него твердые понятия и твердый характер. Отказ служить дался ему не легко. Мрачнел и не отвечал на вопросы по этой теме. На первую получку, в соответствии со своими понятиями, взял напрокат баян. И его деревенские наигрыши разносились по всей деревянной общаге.
Обедал в управленческом буфете. С трудом вспомнил, что завтракал в общаге - на первом этаже там был буфет. А городские столовые вообще не запомнились. Не ходил в них. Запомнилась тушенка. В Новокузнецке она давно исчезла из магазинов - а в Казахстане была и я брал её иногда на ужин. После работы часто совершал прогулки вдоль внешней стороны институтской ограды. Вдоль неё деревца с мелкими ранетками. Они спелые, мягкие, кисло-сладкие, я их с удовольствием ел дополняя буфетное питание.
Поздняя осень. Рабочий день кончается в сумерках. Тепло, редкий мелкий дождик. Стою на остановке. На мокром асфальте отблески от фар машин. На душе тихо и печально - устал от проблем в которые упёрся и которые не решаются. Возвращаться в надоевшую общагу не хочется, и чтобы отложить его сажусь на какой то неизвестный автобус и еду куда то в темноту, в неизвестность. Выхожу где то за городом, подождав некоторое время, с противоположной остановки возвращаюсь в город. На душе, вроде, легче. Обычное свойство общаги: на одной из коек в твоей комнате обитает полуночник. Когда тебе хочется спать - ему хочется танцев. Был такой и у меня (из Алма-Аты ). К нему вечером приходили ещё двое, и они базарят до двенадцати - до часу ночи. И до ночи в комнате горит свет.
Хмурое холодное утро. С автовокзала направляюсь на месяц в командировку в Лениногорск. Со мной пожилой скромный казах из института. Места нам попались у передней двери и ноги за полтора часа езды сильно замерзли. Гостеприимная гостиница. В Лениногорске рудник и свинцово-цинковый завод, в нём опытный цех по переплавке старых аккумуляторов. Половину цеха занимает эстакада с большими, около трёх метров в диаметре котлами, некоторые заполнены жидким свинцом. Бортики котлов высотой всего 40 см от настила эстакады. Не дай бог спотыкнешься и свалишься в такой котёл. В день нашего приезда печь как раз остановили. Запомнился футеровщик яркой рабоче-пролетарской внешности - хоть картину пиши с него. Вечером к моему попутчику зашел подвыпивший коллега. Жаловался, что рабочие рудника не желают иметь дела с новой взрывчаткой которую он внедряет там. Попутчик приезжал лишь на два дня. После его отъезда я переселился в одиночный номер. Начали греть батареи. Ночные смены тихие - в цеху только бригада. Отработал вечернюю смену. У проходной завода конечная и не освещенная остановка автобуса, но рядом, за оградой завод со своими огнями. Подвыпивший парень из околозаводского жилья пришёл на остановку с китайским фонариком, ожидая автобус рассказал свой счастливый случай: как служа в армии, за границей встретил в порту ГДР своего брата тоже служившего, но во флоте. Сменщица по дежурству командированная из Алма-Аты боялась ходить по заводу в темноте и требовала сменять её пораньше - пока ещё не совсем темно. Своего разливщика в цехе нет. Иногда он приходит из основного, приводит с собой рабочих, которые складывают слитки свинца в штабеля. Запомнилась прогулка пешком до завода. Решил истратить там, в заводской столовой, какие то талоны за вредность. Солнечная сухая погода, тёплый ветер из пустыни Гоби переметает с места на место сухие кленовые листья. До завода оказалось далеко - шел не менее двух часов. Столовая оказалась грязная, еда приготовлена грубо и небрежно. Больше туда не заходил. Запомнилось чувство глубокой тревоги за мать после посещения почтампа - писем от неё не было уже больше месяца.
Забавные признаки большого города в маленьком. В частности стопки квадратных блинов в магазине, вероятно испеченных на каком то конвеере. В праздник на 7 ноября пришёл циклон с севера. В свете уличных фонарей густо и косо падает снег. Казалось бы слякоть, но нет - в атмосфере и во всём мире от этого ощущалась какая то бодрость и весёлость, какая то энергетика. Аккумуляторный лом хранился под открытым небом и забился снегом. В печи снег взрывается и под крышу цеха взвиваются три черных смерча. Бригадир Вагин - замечательная личность - стоит при этом спокойно, спиной к печи, в метре от неё. Другой бригадир так не может - от взрывов приседает - рефлексы. Однажды забрёл на рынок, у деда с длинной бородой купил солёных огурцов. Они мне очень запомнились - от столовской еды (что в гостиннице) и от консервов был какой то голод на эти огурцы.
Одуревший от жары в номере и от сменной работы, однажды ушел на прогулку за город. Главная улица Лениногорска оказалась не длинной. За городом повернул направо решив взойти на холм. До него километра полтора - два. Под ним паслись две лошади. Меня они сразу заметили, вглядывались, пытаясь понять что я для них значу. У лошадей было трудное лето: спины и бока в шрамах. На вершине холма рос куст калины с ягодами. Зрелище красивых глянцевых, красных ягод меня потрясло. Так уж я был замотан своими проблемами связанными с распределением и так это было неожиданно, что запомнил эту прогулку на всю жизнь.
На память о том этапе остался портрет Хемингуэя. Его я видел еще в Бийске: на сборах, однажды в воскресение ушли из леса в самоволку в город: Острогорский, я, Шепелев и Слава Карандюк. Но купил портрет в Усть-Каменогорске. Он сейчас висит у меня в кухне.


Музыкальный ролик на эту тему.
https://www.youtube.com/edit?o=U&ar=2&video_id=Vr8CanBmahw

Посёлок Высокий

Посёлок Высокий имеет своё очарование. Куда бы не пошёл там - открываются обширные дали. Он расположен на господствующей высоте. Над ним много неба.

А эта башня и привела когда то меня в посёлок. На прогулках по окрестностям Мысков (посёлок Ключевой, 80е годы 20 века) на холме на горизонте - когда воздух особенно прозрачен появлялась эта башня размером со спичку. Почти всегда эта башня видна на горизонте когда пялишься в окно проезжая на электричке мимо станции Тальжино.


Летом 1991 года ездил на станцию Тальжино пособирать землянику. На этом косогоре её было много. В тени берёзы было хорошо посидеть когда надоедал сбор ягоды.


Однажды от этой берёзы и направился посмотреть поближе на башню - и очутился в Высоком. Потом - первого октября 1991 года заехал на автобусе в Высокий и прошёл до станции Тальжино.




Этот маршрут всегда дарил мне красивые впечатления.







В августе 2019 года в последний раз прошёл маршрут посёлок Высокий - Тальжино.


























топонимика

Новокузнецкий алюминиевый завод начинали строить в Мысках. Если ехать по шоссе от Томь -Усинской ГРЭС в сторону Мысков на заболоченом лугу, между шоссе и железной дорогой, в траве и кустах можно было отыскать массивные блоки промышленных фундаментов ( сооруженных без рытья котлованов). Они, вероятно, до сих пор сохранились. А когда я жил в тех местах (в 80е годы 20 века, посёлок Ключевой) - я их видел. И слышал объяснения их происхождения: это начинали строить алюминиевый завод. Рядом, в частном секторе, в так называемом первом районе есть улица с забавным названием Алюминиевая. В мае 2018 года был в тех местах и снял на память это фото...

Мне памятна эта улица не названием - когда то там начинались мои красивые прогулочные маршруты.

Пояснение: по прямой от описанных фундаментов до новокузнецкого алюминиевого завода примерно 30 километров.

бабье лето

В первых числах октября 18 года прожил 4 дня в Заринске. На этой электричке каждое утро ездил из него "на природу".
Любопытно, что эти березы обросли мхом не с северной - а с юго-восточной стороны

Улей на котором сижу сколочен не из досок и даже не из фанеры - а из кортона ДВП. В нем сохранились 2 рамки с пустыми старыми сотами.



В августе 2019 года ещё раз посетил эти места.
ЗАРИНСК




КОСТЯНИКА. Эта ягода запомнилась мне по пионерскому лагерю. Я находился там в начале 60 х годов. Кормили в лагере плохо. В основном это была овсянка-геркулес на воде и ячневая каша с горьким и противным вкусом. Когда нас выводили с территории лагеря мы живо интересовались костяникой и черёмухой.






Пустырь в г.Рубцовск

пустырь

когда то здесь организовали садовое товарищество. Но кризис в стране в середине 90х прекратил его. На пустыре несколько кустов ирги - юрги растут до сих пор.





Однажды там зацвели редкие и красивые цветы - 3 растения мака.




Окрестности Рубцовска. Около дороги, как полагается, свалка мусора. В этот раз на ней валяются несколько больших пачек качественной фотобумаги - это полуметровые фотографии строителей коммунизма политбюро ЦК КПСС.



Кислица- красная смородина - растёт в тайге. Когда то в прошлом я её встречал, сохранились тёплые воспоминания о том далёком прошлом. Поэтому встретив её на пустыре - снял себе на память. Здесь степь - жарко, сухо. Кусты посаженные лет 20 назад продолжают жить, но низкорослые - по колено.


Гусеница Гарпии

ЗАБЫТЫЙ БОГОМ РУБЦОВСК

Обратите внимание на дорожное покрытие. Фото 31 августа 2018 года

























Почему то людям нравится калечить деревья. Такая картина часто встречается в Рубцовске. Изуродуют дерево и несколько лет любуются тем - как дерево болеет и умирает.


ПРОМЗОНА.














Хозяина этой голубятни не видел. Но нет сомнения - личность интересная и яркая. Устроил себе беседку со столиком. Её архитектура и архитектура голубятни точно вписываются в ландшафт окружающей среды. Дверь меня особенно впечатлила.

ШКОЛЬНОЕ

Учился в школе №67 Новокузнецка с1957 по 1967 год.



В дошкольном детстве, на исходе лета, вдруг расцветал скучный и пустынный школьный двор. Если поближе подойти - увидишь нарядных школьников - особенно девчонок в белой красивой форме. Линейка, перекличка - собрание перед первым сентября. А моё 1 сентября начала учёбы оставило тяжелое впечатление. Оказался в большой толпе, в сутолоке - школа навалилась своей тяжестью. Если вспомнить сколько она дала знаний и сколько принесла огорчений, то напрашивается сравнение: знаний - мышь, а огорчений - гора. Это фото из интернета хорошая иллюстрация того дня.


В те годы мальчишек начальных классов стригли наголо. Половина учеников нашего класса проживали в бараках. Любку Глушкову, хоть она и жила в пятиэтажке, в ходе учёбы в первом классе тоже остригли наголо (вероятно нашли вшей). И для неё это была драмма. Из-за лысой головы на переменах ученики доводили её до слёз и отчаяния.



Цитата: Для немецкого этноса этот период несколько затянулся из-за условий войны и трудовых мобилизаций и составил 7 лет. В 1945 на 1 рождение приходилось 3 смерти, в 1946 — 2, в 1947 — 1,7, в 1948 — 0,7 смертей. В 1949—50 рождения превысили смертность (3:1). Всего же с 1945 по 1950 в семьях депортированных советских немцев родилось 92 763 ребенка, умерло 60 655 человек (на 3 рождения 2 смертных случая).
Мой одноклассник Валерка Герш родился в спецпоселении, в 1950 году. Выжил и прожил, примерно, 50 лет. Родители его Яков и Блондина (в конце 40х - начале 50х) проживали в спецпоселении на окраине Таштагола. Освободившись, Яков преподавал немецкий язык в новокузнецком пединституте. Отцу Валерки удалось прожить тоже примерно 50 лет. Он умер от сердечного приступа в 1966 году - когда Валерка учился в 10 классе.
и еще раз цитата: "Всего же с 1945 по 1950 в семьях депортированных советских немцев родилось 92 763 ребенка, умерло 60 655 человек (на 3 рождения 2 смертных случая)."

* * *

Уроки литературы в школе.

1.В старших классах уроки литературы вела Валентина Петровна (далее в тексте В.П.) - миниатюрная, с сильным и уверенным характером дама. Соответственно и работу свою любила безоглядно - можно сказать фанатично. Например, того, что в основе преподавания лежит гнилой принцип социалистического реализма не замечала. Не замечала, потому что, вероятно, была коммунисткой - занимала должность завуча старших классов. Имела свой кабинет на первом этаже который делила с завучем младших классов Сафошкиным Владимиром Анатольевичем - мужчиной с почти квадратной фигурой, о котором ходили слухи, что в школу он перешёл из НКВД.
2.Изучение книги Н.Островского "Как закалялась сталь" проходило у нас на высокой пафосной ноте. В.П. несомненно искренне верила, что Павка Корчагин герой с которого следует брать пример а не горемыка. Что стало с этим пафосом через 50 лет? Кто такой Н. Островский с его Павкой? Образец для подражания? Или он лох которого образцово показательно кинули? Поясняю мысль: были три товарища по партии - Н.Островский (с его лирическим героем Павкой), Б.Ельцин, М.Горбачев - три строителя коммунизма. И два последних наглядно и убедительно предали первого. Несчастный человек которого надо жалеть - а В.П. восхищалась им (и приглашала нас восхищаться).
3.На такой же пафосной ноте проходили мы и поэму "Евгений Онегин". Очень уж энергично В.П. убеждала нас в том, что эта поэма нечто очень большое красивое и существенное. До сих пор вспоминаю поэму с неприязнью и даже с некоторым ужасом. Ну да - Пушкин любил сочинять стихи, и это у него хорошо получалось. Да - талант! Но "Евгений Онегин" не более чем сказка среди других сказок Пушкина, например, сказка о царе Салтане. Герои в Евгении Онегине - сказочные герои - сказочно далёкие от той реальности в которой жил я. А вот стихи из сказки Руслан и Людмила - это да!. По моему это самые красивы стихи в мире: у Лукоморья дуб зелёный; злотая цепь на дубе том: и день и ночь там кот учёный всё ходит по цепи кругом...
4.Стремясь привить любовь к поэме "Евгений Онегин" В.П. дополнительно к программе задала на дом учить наизусть кусочек этой поэмы - не очень большой, но и не маленький. Проверяла исполнение не на уроке литературы и не выборочно, а поголовно у всего класса и в своём кабинете. В кабинет весь класс, конечно, не влазил и В.П. водила нас в него группами. В моей группе была и отличница Танька Байдикова. Домашнее задание Танька выучила твёрдо: декламировала громко, без запинок, с большим чувством и В.П. тоже громко и с большим чувством сказала ей: спасибо!... Порадовала Танька свою учительницу.
5. Помнится ещё один случай на эту тему. Проходим письмо Татьяны Онегину. В.П. проверяет домашнее задание - выучить наизусть это письмо. Вызывает Наташку Рыбкину - рыжую тихую ученицу. О таких сейчас говорят: тёлка. Во время урока всегда идёт небольшой шум - всё таки в классе около 40 человек. И вот Рыбкина встаёт и своим тихим неуверенным голоском начинает: я к вам пишу- чего же боле? что я могу ещё сказать?... и так это у неё проникновенно и хорошо получилось, что весь класс замер и воцарилась абсолютная тишина...Концовку письма Наташка выучила не твёрдо, стала путаться в рифмах и смазала впечатление.
6.Точно не помню "Тихий дон" мы, кажется, проходили. Этот герой Мелехов - тоже мне - образец для подражания - дурак дураком. А был бы он умным - не стал бы героем книги - о нём бы нечего было написать Шолохову. А "Поднята целина" мы точно проходили. Там три дурака учат жить людей по новому. Сами все трое - заметьте - бездетные. Нагульнов вообще припадочный. Что они понимают в жизни? Каков их жизненный опыт? Первая мировая война, потом гражданская война. К этой категории людей можно отнести и Гитлера. Он тоже получил воспитание в окопах первой мировой войны и тоже учил людей жить по новому. Дома есть книга "Поднятая целина". Вся нашпигована закладками тех страниц где описан Щукарь. Яркий и интересный персонаж. С удовольствием иногда перечитываю те страницы.
7.Много проходили М.Горького. Согласен - при советской власти он деградировал. Не хватило сил сопротивляться ей. Жизнь вообще штука бессмысленная - этот железный факт разрушает идеалы человеколюбия. Не всем до конца жизни хватает сил сохранить эти идеалы. На мой взгляд Горький полноценный и большой писатель, создавший несколько шедевров мировой литературы, например, "Страсти мордасти". Великолепны и зарисовки той России в которой ему пришлось жить в молодости. Я ему благодарен. Цитата: - Так ты ходишь? Это хорошо! Ты славную долю выбрал себе, сокол. Так и надо: ходи и смотри, насмотрелся, ляг и умирай - вот и всё!
8.Всё что надо было сказать школьнику Лев Толстой сказал в своём романе "Война и мир". Кое-что хорошо повторил в романе "Анна Каренина". А "Воскресение" у него совсем не получилось. Эту книгу вообще не надо было издавать, а не то, что проходить в школе. В зрелые годы решил разобраться: может я в школе чего не понял? Пробовал перечитать - не смог - мура.
9.На уроках истории СССР выдавали нам больше вранья. Но враньё на уроках литературы сильнее цепляло за душу - было более токсичным. Сейчас я бы писал для Валентины Петровны (В.П.в тексте) большие и красивые сочинения. А в те времена (середина 60х) чётко сформулированных мыслей о литературных произведениях у меня не было. Было смутное недоверие и недовольство уроками литературы - как, впрочем, и другими уроками. Это потом - со временем - возникнет и укрепится в голове мысль, что школьные годы чудесные... Но уроки ведь были противной и тяжелой обязанностью. Учёба доставляла много неприятных переживаний. Интересными уроками для меня - о которых вспоминаю всегда с благодарностью - были ботаника Надежды Михайловны и география Екатерины Васильевны.

* * *

А помнишь? В первых классах школьники брали с собой в школу завтраки и съедали их на какой-то перемене. Потом постепенно переходили на обслуживание в буфете или вообще обходились без еды в школе. Анька Гельберг дольше всех следовала традиции брать с собой в школу завтрак. И у неё из портфеля всегда торчала бутылка с молоком заткнутая плотно свёрнутой газетной пробкой. Начиналась та перемена на которой следовало завтрак съесть и она в одиночестве доставала из портфеля свою бутылку и булочку.
А еще в первых классах мы таскали в школу чернильницы и кляксы были обычным явлением школьной жизни.

* * *
Запомнилась абсолютно безнадёжная контрольная работа в четвёртом классе. Я уже перестал пытаться решить что-либо. Просто сижу и жду звонка.В журнале (и в дневнике) у меня тройки да двойки. Двойка за эту контрольную вообще создаёт безпросветную обстановку. У соседки по парте Гальки Прохоровой слёзы текут из глаз, физиономия покраснела, рот перекосился от сдерживаемых рыданий. Я мрачно смотрю на неё - и чего она расстраивается? - ну, получит она двойку за эту контрольную - в журнале у неё одни пятерки и четвёрки.

* * *

Начальные классы. Идёт контрольная работа и в классе абсолютная тишина. Приоткрывается дверь, в класс заглядывает весёлая хулиганская харя. Протягивает руку с поджигой. Трах! В тишине раздаётся взрыв. Моя соседка по парте от неожиданности высоко подскакивает. Я в те годы сидел с Галькой Прохоровой - самой длинной девчонкой в классе.

* * *

А вот ещё воспоминание об уроке труда. Было это еще в начальных классах, когда на все уроки учительница была одна - Антонина Георгиевна.
Зима. Кончился последний урок.Антонина Георгиевна подзывает меня к своему столу и доверительным тоном дает поручение: принести завтра один (или два - точно не помню) килограмм свеклы. Дома свеклы не оказалось и мы с Вовкой Скоробогатовым - моим другом в те времена - пошли её покупать.Эта прогулка почему то запомнилась. Прошли по ул. Ушинского до проспекта Металлургов. Там на перекрёстке в гастрономе свеклы не было.И мы направились на её поиски в конец проспекта. И уже когда проспект Металлургов кончился, пройдя дальше по ул. Строителей во 2 или 3 доме мы нашли овощной магазин. Дома в том районе были трёх или четырёх этажные из красного кирпича, а магизин располагался в подвале. Там успешно и завершились наши поиски.
На следующий день урок труда проходил в буфете - класс делал винегрет. Не знаю кто принёс другие продукты для винегрета, но помню, что самое активное участие в его создании принимал Валерка Куропаткин - а в его поедании Долгушин - он у нас учился - примерно год.

* * *

Мемуар об одноклассниках после школы. То-есть после1967 года.


Виктора Худякова встречал 2 раза. Первый раз в 1972 году у клуба строителей.
Был он выпивши и весел. Сообщил, что пришлось сидеть в тюрьме (то ли 2, то ли
3 года). Второй раз видел его в декабре 1991 года, в коридоре новокузнецкого
горисполкома. Он с выражением отвращения ко всему окружающему на лице
протащился вдоль коридора в направлении буфета. Там, вероятно, работала его
сестра. В то утро он выглядел как типичный пьяница-неудачник, а может у него,
просто, была темная полоса жизни. У меня тогда, точно, была такая полоса. Было
не до разговоров с ним, и я Виктора не окликнул.


Валерий Куропаткин после школы поступил в новосибирское театральное училище. От туда за плохое поведение его выгнали. Вернувшись в Новокузнецк работал официантом в кафе "Юность". В том, которое недалеко от кинотеатра "Коммунар", (одноэтажное здание со стеклянным фасадом). Работал не долго.Катаясь на машине в пьяной компании разбился насмерть. Это мне рассказал Борис Овсянников.


Борис Овсянников учился у нас, вероятно, не с первого класса, и не до десятого. После школы закончил новосибирский университет по специальности русский язык и литература. Играл там в баскетбол - получил звание мастера спорта. Встретил его в начале февраля 1982 года. В то время я жил в Мысках. Утром приехал в Новокузнецк. Сел на 4 трамвай идущий в Точилино. Вагон не заполнен и плохо освещен. Сидящий у входа пассажир, взглянул на меня и отвёл глаза в сторону. Я наклонился к нему, спросил - не Овсянников ли его фамилия? Он удовлетворенно кивнул головой. Сообщил, что едет на работу, преподаёт литературу в школе на окраине города. В той школе меньше придираются к учебным планам, методикам и прочим бюро-
кратическим бумагам.


Борис Иванов. Из-за отсутствия самостоятельного мышления жизненный свой путь после школы начал на лесоповале в зоне. Сел года на 4-5 и валил лес где-то в горах Горной Шории. Овсянников - потрясенный таким зигзагом его судьбы с трудом добился свидания с ним и летал на вертолёте - туда, на лесоповал - чтобы поддержать Иванова. Самого Бориса Иванова я встречал в 1977 году у драмтеатра. Но он был какой-то заторможенный, разговаривал мало.


Анатолия Тарасова встречал чаще других. Предпоследний раз в 1991 году на проспекте Металлургов. Он в те времена работал бригадиром монтажников-высотников. Получал большую зарплату. Впрочем,он много зарабатывал всю жизнь. Работал в шахте, у токарного станка. Не миновал и тюрьмы. Искалечил кого-то в пьяной драке и сидел года 4. Последний раз видел его летом 1995 года. Он ехал с женой из Междуреченска в Новокузнецк, а я сел в тот автобус в Мысках.


Евгений Ченченко поступал в университет то ли в Москве, то ли в Ленинграде на литературный факультет. Его не зачислили - все места распределялись там по блату. Вернувшись в Новокузнецк работал в газете "Строитель". Я видел его статьи в газете. Учился два года в СМИ, но был отчислен - так сложились у него обстоятельства. Я искал его в интернете, но не нашел. Сашка Сириченко сообщил, что Ченченко давно умер, как и Сергей Кузнецов.


Борис Левин - как устроился после школы на КМК - так всю жизнь, вероятно, и проработал там. Был награждён орденом за трудовые успехи. Я встретил его в 1989 году в автобусе, в Новокузнецке.

Петра Ростовцева видел в новосибирском академгородке в начале 1973 года, зимой. Не разговаривал. Он к тому времени, вероятно, закончил местный университет.


Анатолий Долинин освоил профессию машиниста башенного крана. Служил под Москвой в ракетных войсках. После армии подался в шахтёры, в проходческую бригаду.

Владимир Инютин попал к нам в класс оставшись на второй год. Был сначала посажен на первую парту ко мне. Я видел его летом 1975 года в трамвае идушем на КМК. Владимир мало изменился. Был, явно, с похмелья и с синяком под правым глазом.


Владимир Скоробогатов заканчивал образование в вечерней школе. Его родители (прекрасная пара - отец работал корреспондентом в "Кузнецком рабочем" и мать - симпатичная очень живая медсестра) развелись, отец уехал в Кемерово, а Владимир ушел работать на ЗСМЗ. Потом ушел в армию.


Валентину Качалову видел один раз. В 1976 году в конторе "Союзпечать" оформлял подписку СМИ на научно-технические журналы. У меня была температура, Качалова не поздоровалась - мы не разговаривали. Тогда же видел столяра обучавшего нас в школе столярному труду. Он в этой конторе работал плотником, вероятно, ремонтировал киоски союзпечати, торговавшие газетами и журналами на улицах города.

Виктор Петрой после восьмого класса школу бросил. Его детство прошло в бараке (расположенном за школой - примерно посредине между школой и КМК). В 80-е годы, когда я жил в Мысках, Виктор тоже там жил. К тому времени он уже был запойным пьяницей. Из-за пьянства отбывал срок где-то в забайкалье. Изредка - когда ночевать ему было негде - ночевал у меня. Работал грузчиком на станции Томь-Усинской ГРЭС.Последний раз видел Виктора в 1991 году в автобусе - там - в Мысках. Водку в те времена достать было трудно - велась горбачевская борьба за трезвость. От этой борьбы цвет лица у Виктора был интенсивно желтый. Вероятно приходилось пить брагу. Ту линию жизни, которую определило ему барачное детство, Виктор изменить не смог.

Барак - это не просто архитектурная форма жилого строения. Это образ жизни. Это мир почти поголовного пьянства, нищеты, хмурого похмелья: ряды бараков; маленькие оконца на уровне пояса; между бараками тратуары сбитые из досок и неровные ряды разноколиберных сараев, стаек, кладовок; побеленные известкой дощатые
помойки и уборные. Этот загадочный и враждебный мир начинался за нашей школой и простирался
до КМК и берегов Абушки, (враждебный потому, что местная барачная шпана могла набить тебе морду просто так - потому, что чужой). Огромные высокие тополя выростали в этом мире (обитатели бараков держали кур, свиней, почва влажная, болотистая - идеальные условия для их роста). Эти роскошные тополя подчёркивали приземлённость и нищету барачного мира.
Сергей Князев проучился у нас четыре класса, а в пятый не пошел, и, кажется, нигде больше не учился. Жил он там же где Саша Неказаков, Надя Лобанова, Валера Кологривов - в бараках расположенных между трамвайной линией и речкой Абушкой. Барачный быт и взгляд на жизнь воспринял Сергей всей душой и на всю жизнь. Прошло время, бараки снесли, Князева переселили в пятиэтажку на левом берегу, мир бараков исчез. А Сергей не изменился. Я встречал его в конце 70х на левом берегу. Перемещался Сергей медленно с недоверием поглядывая на окружающий его мир. Всегда в сопровождении двух своих родственниц, одетых как и он бедно и в черное. На мой вопрос об Александре Неказакове, не вдаваясь в подробности (говорил он медленно и мало), Сергей сказал, что Саша живет хорошо - а Валерка Кологривов еще в молодости сел в тюрьму в составе банды на очень большой срок.
Директор нашей школы, как и полагалось в те времена, старательно развивал художественную самодеятельность. Например, не редко, после уроков собирали в актовый зал несколько классов и хором разучивали песню. А чтобы ученики не сбежали с этого мероприятия пару раз перекрывали даже раздевалку.
Запомнилась мне такая картинка: актовый зал после уроков, Сашка Неказаков стоит на краю сцены и исполняет песню. Поёт: бери подруга Оля, бери товарищ Коля блестящие, звенящие, весёлые коньки... Перед ним стоит Зора Сергеевна, смотрит на Сашку снизу вверх и лицо у неё абсолютно счастливое. Снизу вверх смотрит потому, что ростика она маленького, а сцена на которой стоит Сашка высокая. А счастлива она потому, что она наша классная руководитель, песенка бодрая, Сашка поёт уверенно. Если обеспечить Сашку музыкальным сопровождением получится отличный номер художественной самодеятельности. Петь одному и без музыкального сопровождения - это надо уметь. Это не то, что петь в большом школьном хоре - там достаточно только рот раскрывать. Сашка имел навык пения и получил его, несомненно, в семье. Хоть он и жил в бараке - с родителями ему повезло. Зора Сергеевна - наша учительница русского языка в средних классах.